НОВОСТИ

Безумие пахаря

ТЕГИ:

Эдвард Фолкнер

В 1943 году в разгар Второй мировой войны внимание общественных кругов США, Англии и ряда других стран привлекла книга американского фермера Эдварда Фолкнера, посвященная вопросам обработки почвы.

Интригующее название "Безумие пахаря", подкупающая страстность и искренность автора, а также необычное для агротехнической литературы увлекательное изложение способствовали успеху книги.

В этом труде Фолкнер высказал и обосновал тезис, что первопричиной снижения плодородия почвы и развития эрозии является ежегодная глубокая вспашка отвальными плугами. Автор на собственном опыте доказал, что отказ от глубокой вспашки и применение поверхностного внесения органического вещества может быстро восстановить разрушенную почву, которая отреагирует великолепными урожаями.

Предлагаем вашему вниманию сокращенный вариант некоторых глав книги Эдварда Фолкнера "Безумие пахаря".

Кстати, позиция автора полностью совпадает с принципами, положенными в основу концепции нашего издания. К слову, мы не против каких-либо технологий или систем земледелия. Мы против неразумного и нерационального использования драгоценной земли, которая нас кормит.

На грани ошибки 

Цель этой работы - доказать, что плуг с отвалом, применяемый на фермах всего цивилизованного мира, является одним из самых проблемных орудий обработки почвы при выращивании сельскохозяйственных культур. Возможно, это звучит парадоксально. Тем не менее, это утверждение верное. Его можно легко обосновать, и большую часть необходимых доказательств дают сами учёные — косвенным путём. Дело в том, что никто и никогда научно не обосновывал процесс пахоты.

Огромное число терминов, которыми оперирует научное земледелие, в результате изначальной принципиальной ошибки повлекло за собой огромную путаницу. А ведь эта ошибка лежит в основе современной агрономии.

Если бы был найден способ, как вносить в поверхностный слой почвы всё то, что запахивает современный фермер, если бы нашлись орудия, смешивающие на поверхности солому, листья, стебли, ветки, сорняки, стерню с почвой, то производство сельхозкультур стало бы лёгким и автоматическим делом. Да и сама агрономическая наука вряд ли существовала бы. Ведь наши почвенные проблемы созданы фактически нами ради сомнительного удовольствия — решать их.

Необработанные поля, леса и даже растения вдоль изгородей великолепно чувствуют себя и в засуху, и в хорошую погоду. Этот факт даёт нам повод поинтересоваться: а не зависит ли рост растений от самого способа обращения с почвой?

Мы привыкли думать, что растения добывают из почвы минеральную пищу, которая образуется непосредственно из минералов или удобрений. Ведь мы недооцениваем разлагающиеся органические ткани, хотя прекрасно знаем, что они разлагаются в почве, и соответственно не делаем вывода, что продукты разложения — лучший строительный материал для роста растений.

Для простоты мы будем называть минеральные растворы новыми (первичными) питательными веществами, а растворы разложившейся органики — использованными (вторичными).

Отметим, что не существует вторичных, органических растворов, свободных от минеральной пищи. Вода, которую всасывает органика, в сухую погоду поступает к растению капиллярно снизу, из подпочвы, и всегда несёт в себе минеральные вещества. Во время дождя растворяются минералы самой органики.

Мы увлеклись производством первичных растворов, тогда как могли бы воспользоваться, почти автоматическим, природным процессом, обеспечивающим растения полным рационом в виде вторичных растворов. Лёгкое дело мы превратили в труд.

Уже давно рекламируются зелёные удобрения (сидераты). Это — любые культуры, которые сеют в качестве разлагающегося органического материала. Однако придуманная учёными технология сидерации неэффективна. Они советуют: а) запахивать сидеральную культуру, пока она не одревеснеет, и б) если одревеснела, то перед запашкой добавлять к ней азот для ускорения разложения растительных остатков. При этом органика, запаханная с азотом, разлагается слишком быстро, питание вымывается первыми же дождями и поверхностные корни не успевают использовать его. (Кроме того, уничтожается органическая мульча и нарушается капиллярная подача воды снизу. — Ред.) Очевидно, эффект от этого приёма нулевой.

В книге «Пустыня наступает» Пол Б. Сирс обрисовал питание растений так: «Лицо земли — это кладбище. Из земли все живые существа получают то, что нужно им для жизни. И каждое живое существо отдаёт земле всё, что позаимствовало у нее для своего существования». Так Сирс описывает общий закон биологической жизни. Это утверждение вполне справедливо и в отношении растений. Закон роста растений: новые живые растения используют мёртвые ткани прежних живых существ. Чем скорее мы это поймём, тем скорее восстановим почвы и урожайность. Нам трудно это представить, но с каждой ложкой пищи, которую мы проглатываем, мы доказываем, что это именно так.

Если растения предоставлены сами себе, они используют каждый атом отмершего материала прежней жизни. Но мы не оставляем тела растений там, где их легко использовать. Мы зарываем их настолько глубоко, что их достают лишь немногие корни. Всё, что нам надо сделать — снабдить поверхность почвы материалом для гниения. Остальное сделают естественные процессы.

Не существует никаких почвенных проблем, кроме тех, что мы пренебрегли природными законами роста растений.

Современная наука знает, что сточные воды уносят с полей в несколько раз больше питания, чем поглощается растущими культурами. В 1934 г. Рассел Лорд из отдела национальных ресурсов США докладывал, что «возделываемые растения и пастбища берут в общем 19,5 млн. тонн основных питательных элементов, в то время как путём эрозии (смыв, сдувание ветром) и вымывания теряется около 117 млн. тонн».

Кажется, смешным исследовать, можно ли выращивать здоровые растения, подражая условиям, при которых все растения здоровы. Это равноценно тому, чтобы советовать матери проверять, можно ли кормить ребёнка грудью.

Таким образом, я представляю вам нечто настолько старое в сельском хозяйстве, что его можно без преувеличений назвать новым. Мне потребовалось семь лет, чтобы освободиться от привычного взгляда на почву. Оказалось, что достаточно исправить главную ошибку и вносить органику в поверхностный слой почвы, чтобы почти все трудности исчезли сами собою.

Фото 1. Безумие пахаря

Почва - что это 

История сельского хозяйства — непрерывная вереница разочарований. Ещё ни один народ не дожил до решения проблем с почвой, которую он истощил. Вместо этого, сняв сливки с плодородной земли, люди просто переходили на новую землю и порождали те же проблемы на новом месте. Поэтому у нас нет ценных и полезных знаний о почве. Перед глазами фермера всегда был пример сохранения почвы: зелёная листва леса, мощный травостой степи, сорняки выше изгороди — всё это не страдало от засухи, когда его кукуруза чахла и выгорала. Фермер смотрел на это, но не задумывался. И потому не видел.

Выкорчеванное дерево в лесу поднимает в основном поверхностный слой, поскольку главные питающие корни стелятся под лесной подстилкой. Тут они находят и пищу, и воду, которая поднимается к ним снизу по капиллярам плотной почвы. Большая часть их пищи — вторичные растворы, вещества разлагающейся лесной подстилки. Это и увидел бы фермер, если бы захотел.

Почему пахота настолько популярна? Причины — в самом человеке. Одна из наших врождённых черт — неискоренимое чувство, что именно мы можем помочь растениям, что без нас они не вырастут. Это кажется странным, но растению в природной среде мы ничем не поможем — у него всё есть. Значит, в искусственной среде нужно просто воспроизвести природные условия.

Вот некоторые факты

В 1939-40 годах мы выращивали акр (примерно 0,4 га) помидоров, всего около 10 000 растений. Один год был влажным, другой сухим, но урожай был практически одинаковым и растения отлично развивались в оба года. Опыт показал: а) почва должна быть осевшей и плотной, б) при пересадке или посеве такое состояние не надо нарушать. Сначала почву тщательно дисковали, измельчая и уничтожая сорняки. На второй год задисковали рожь метровой высоты, измельчив и её. Грядки разметили специальным маркером: за трактором шло орудие, на колёсах которого были выступы, которыми оно продавливало почву в местах посадки. Под точкой посадки восстанавливалось капиллярное движение воды снизу вверх. Дно этих следов оставалось влажным даже днём в сухую и жаркую погоду.

При пересадке корни помидоров помещались в лунки, засыпались рыхлой почвой, взятой рядом, а почва вокруг растения притаптывалась. Целый акр я засадил за день с двумя детьми. Никакого полива не производилось ни при пересадке, ни после: капиллярный подсос воды значительно надёжнее любого полива.

Наблюдая нашу странную машину и «варварскую» посадку, соседи пророчили гибель всем растениям. Однако уже наутро следующего дня все растения выпрямились. Обычного для пересадки периода увядания не было, от сухости растения не страдали, и даже цветки, образовавшиеся ко времени посадки, быстро развивались в плоды, чего никогда не бывает в обычной культуре.

В 1940 г. было влажно, поэтому посадка ещё упростилась: растения просто бросали корнями в лунку, а сверху кидали лопату почвы. Полтора месяца шли дожди. Участок несколько раз затапливался. Растения стали пурпурно-зелёными. Но всё равно эта плантация была названа лучшей в нашей местности, и растения плодоносили до морозов.

А ведь мы просто поместили растения в нормальную среду: рожь должна предшествовать красным помидорам, тогда вода будет легко поступать снизу, поскольку на глубине 15-20 см нет отсекающего её слоя органики, который образуется при вспашке.

Этот пример доказывает, что необходимо восстанавливать природный механизм питания растений, если он нарушен до посадки. То, что соседи приняли за небрежность, было на самом деле моей уверенностью, что почва сама позаботится о растениях, если не мешать ей. Курица, высидевшая утят, пугается, когда эти комочки пуха отважно прыгают в воду. Так же и люди поражаются тому, что растения не нуждаются в их опёке.

Земля, оставленная в залежь, восстанавливает свои нормальные качества. Её отдых — не безделье. Она восстанавливает капиллярность и наращивает органическую мульчу, которая излечивает эрозию.

Плуг — это величайшее проклятие земли — в давние времена был спасителем человечества. С его помощью люди осваивали большие площади, чтобы спастись от голода. Осуждая пахоту, я ни в коем случае не обвиняю людей, которые её исповедуют, — их почтительное отношение к плугу понятно и оправданно. Просто жаль, что дисковую борону не изобрели раньше — возможно, тогда плуг вообще бы не появился.

Мы привыкли, что почва должна быть чистой от растительных остатков — иначе её трудно обрабатывать. Мне повезло, я вынужден был создать почву там, где её не было. И знаю: поверхность, покрытая органикой — вот то, что необходимо.

Фото 2. Безумие пахаря

В природе эрозии нет 

Растительная органика — это губка, впитывающая огромное количество влаги. Лесная подстилка и луговой дёрн легко впитывают самые сильные осадки, поскольку органика промокает быстрее, чем пыльная почва. Богатая органикой мульча также впитывает воду, предотвращая её сток и размыв. Растительные остатки, в том числе корни, служат каркасом, связывают поверхностный слой, поэтому ветровая эрозия также не происходит. Эрозии подвержены исключительно пахотные почвы.

Почвы наших степей когда-то были чёрными в глубину на метр-полтора. Никакие дожди не могли напитать эту губку перегноя. Если и был сток, то прозрачный, как из родника. Теперь вода, стекающая с полей, всегда такого же цвета, как эти поля.

Некоторые возразят, если масса перегноя замёрзнет, она не сможет впитывать воду. Ну, во-первых, большая часть почвы смывается в тёплое время, ведь талые воды — только часть эрозии. Во-вторых, даже замёрзший перегной имеет массу пустот, ведь органика насыщена воздухом. В третьих, перегной всегда выделяет тепло, и период его промерзания короче, чем у пахотных почв. Да и снег, защищающий от промерзания, лучше удерживается на растительных остатках.

Посмотрите, как много воды удерживает лесная подстилка. Вода поступает в органические остатки намного быстрее, чем в минеральную почву. В минеральной массе вода проходит только между частицами, а органика буквально втягивает воду внутрь себя.

Миллиарды лет планета подвергалась чудовищной эрозии, которая в конце концов создала нынешний облик земной поверхности. Обуздать эту эрозию оказалось по силам только растениям. Из минералов, воздуха, воды и солнца они создали свою пористую структуру — чудо бытия. Органическая природа — до последнего комочка сгнившего растения — и сейчас продолжает борьбу с эрозией. Это вызывает уважение. Впитывая в себя воду, органические ткани её контролируют. Поэтому важно иметь щит из органики везде, где дождь ударяется о землю.

Растения — истинные хозяева земли. Они — ключ к нашим запасам пищи. Мы сможем стать хозяевами остальной части мира только тогда, когда достигнем согласия и гармонии с ними.

Сейчас мы довели множество земель до состояния эрозии, как было до появления растений: почва голая и находится в движении. К счастью, у нас есть растения, которые способны остановить эрозию за считанные годы.

Создание растениями нового покрова — вовсе не тайна. Главное тут — вода и способ её накопления. Самые первые лишайники уже обладают губчатостью — объёмом для запаса воды. Отмирая, они сообщают губчатость своей среде — почве. Пользуясь этим, вырастают более высокие растения и вытесняют пионеров. Потом их вытесняют ещё более развитые. Всё это время намащивается способность почвы удерживать воду осадков. Одновременно уменьшается возможность эрозии.

Почему мы никогда не ставили задачу создать на поверхности почвы объёмную ткань, чтобы ликвидировать эрозию на раннем этапе?

Итак, нам надо решить две задачи: повысить урожай и остановить эрозию почв. Обе задачи решает слой органики на поверхности почвы.

С поразительной быстротой почва, которую считают истощённой, отвечает прекрасными урожаями, если её снабдить органикой, внесенной в поверхностный слой. Это доказывает, что наши земли не истощены, а искусственно сделаны бессильными неумелой обработкой.

Почвенный профиль оставляет всю органику на поверхности. Мы должны просто имитировать его. Распаханную землю, собственно говоря, уже нельзя назвать почвой. Когда вновь будет создана почва, эрозия прекратится сама собой, потому что почва не подвергается эрозии.

Плуг - всего лишь традиция 

Теперь не трудно ответить на вопрос: «Почему же фермеры пашут?» Фермеры любят пахать. Смотреть, как переворачиваются пласты, думать, какой чистой станет почва после этого, ощущать себя хозяином, наводящим порядок, — это огромное удовольствие. Кроме того, фермеров поощряют пахать. Все рекомендации инспекторов, прессы, бюллетеней сводятся к вспашке.

Но ведь должны существовать ясные научные обоснования этой практики. Однако, если они и есть, я не сумел их найти за более чем двадцать пять лет поисков. Самым важным аргументом, по-видимому, является то, что пахота позволяет заделывать остатки растений и очищает поле для дальнейших работ.

Редактор одного из ведущих изданий 5 августа 1937 года пишет мне: «Я проехал три тысячи километров. И всем задавал вопрос: «Почему вы пашете?» Меня поражали неясные ответы. Очевидно, фермеры и почвоведы и в самом деле не знают. Единственным вразумительным доводом было то, что пахота освобождает от сорняков». (Все земледельцы-натуралисты наочно продемонстрировали, что, в сравнении с поверхностной обработкой, пахота скорее разводит сорняки.)

Я могу ответственно заявить: «Пахать не надо». Для этого у меня есть все научные обоснования.

Один чиновник из Новой Англии утверждает, что пахота допускает воздух к корням, и добавляет, что вспаханная земля лучше хранит влагу. Очевидно, он не рассматривал эти явления комплексно: поступление воздуха в почву — эффективный способ высушить её.

Мысль о кислороде в почве стара, но её не додумались проверить. Наш мир таков, что воздух есть везде, где пространство не заполнено чем-то другим. В почве есть огромный объём воздуха, если она не затоплена. Можете возразить, что растениям нужно ещё больше воздуха. Но тогда давайте изучим лесную почву. Ведь странно думать, что гигантские секвойи развиваются при недостатке кислорода в почве.

Книги, написанные в начале века, пытаются обосновать пахоту, но большинство их доводов двусмысленны и туманны. Указывается, что пахота влияет на структуру, движение воды, аэрацию, тепло, на жизнь разных организмов, на состав раствора и проникновение в корни. И влияет она по-разному (в зависимости от условий и от соответствия обработки им). Словом, общий вывод: пахота улучшает среду для корней растений. Но как именно достигнуть этого улучшения, тут ошеломленный читатель должен думать и фантазировать самостоятельно. А пока он решает эту загадку, вполне может поразмыслить: если пахота даёт такие блага, то буйная растительность, сплошь покрывающая целинные земли, очевидно, лишена этой привилегии. Но что-то мы не заметили этого маленького противоречия.

Наблюдения ясно свидетельствуют, пока земля не вернётся в свое плотное состояние, растения будут развиваться на ней очень плохо. Засуха после вспашки замедляет рост растений на недели, даже месяцы, или уничтожает их. Между тем, по краям поля растения почему-то спокойно растут.

Они растут потому, что не нарушена капиллярная связь от грунтовых вод до поверхности. Вспашка разрывает её, почва просто выключается из работы, пока не будет восстановлено водоснабжение. Если запахано органическое вещество, то вода не поступает нормально через его слой, пока оно не разложится.

Другой эффект пахоты — крупные комья. Вывороченный пласт быстро твердеет, особенно если пахать слишком сырую почву. Высохшие комья можно раскрошить только отчасти, и они тоже выводятся из почвенных процессов.

Когда-то плуг спас людей от голода. Он был прорывом в деле освоения новых земель и уничтожения сорняков. Он был незаменим на девственных почвах. Он стал божеством нашей культуры. Сейчас новых земель практически нет, сорняки приспособились к пахоте, почвы истощились. Но доктрина священного плуга настолько сильна, что никому не приходит в голову соотнести плуг и уменьшение плодородия. Подсознательная уверенность, что «плуг не может сделать ничего плохого» привела к тому, что за многие десятки лет ни одна опытная станция не сравнивала пахоту с поверхностным внесением органики.

Ежегодник Департамента земледелия за 1938 год. «Предохранительный слой из органического мусора устраняет смыв почвы, поглощая удар падающих капель воды. После того, как покров намокает, избыток воды постепенно просачивается в поверхностный слой почвы. Почвенные частицы не забивают пор и канальцев, вода остаётся чистой, устраняется поверхностный сток».

Письмо Департамента, датированное февралём 1940 года. «Департамент давно интересуется новыми методами обработки почвы, сохраняющими и увеличивающими органическое вещество. Опыты Отдела сохранения почв дают поражающие результаты. Например, в Северной Каролине обнаружено, что покров из 10 см сосновых игл полностью устранял эрозию. В Небраске поверхностная обработка, оставляющая солому и другой сор на поверхности, оказалась эффективной для сохранения влаги и привела к значительному увеличению урожая испытанных культур».

Сказанное в ежегодниках Департамента земледелия США касается лесных почв. Однако это никак не отрицает более крупного факта, что обсуждаемые открытия касаются универсально применяемых принципов. Принципы, которые верны в лесу, верны и на поле. Они верны всегда и везде.

Справка - Эдвард Фолкнер

ВИДЕО
СОБЫТИЯ