НОВОСТИ

Хуторяне, или Жизненные одиссеи Степана Чабана

ТЕГИ:

Даже сейчас, в начале зимы, прослушивая запись нашего разговора, я снова ощущал себя в том чудном оазисе на краю ковельского леса среди разнотравья на обыкновенной полоске вышитого рядна. Мой собеседник - известный в округе фермер Степан Чабан, производитель шампиньонов. Грибы - это, конечно же, интересно. Но этот человек меня удивил другим - он создал в этой глубинке свой собственный хутор! Не приобрел парочку навороченных джипов, квартиру на Крещатике или на худой конец дачу где-то в Зазимье. Этому я бы не удивился. А хутор? Ответ на этот вопрос оказался очень простым, хотя вряд ли многие согласятся с ним.

Если хочешь работать, то получится в любом месте

- Я живу в той части Полесья, территория которой состоит из небольших земельных угодий, большой техникой здесь не развернешься. Испокон веков здесь был хуторянский уклад, многие так хозяйствовали... Родом я из села, лежащего неподалеку, - Мырин. Окончил Львовскую политехнику, жена Мирослава - горожанка, врач по образованию. Жили и работали вначале мы в Луцке. В конце существования Союза, как и многие, подались на север за деньгами... Ведь, если хочешь работать, то получится в любом месте. Работал главным механиком строительного треста, который обслуживал строительство газопровода. Потом организовал в Уренгое кооператив по предоставлению сопутствующих услуг для строителей. Собрал брошенную технику, восстановил, отремонтировал - и пошли заказы, на стройке ведь нужны не только сыпучие грузы. А деньги у предприятий всегда были, начали нормально зарабатывать. Но вот дочь окончила школу, нужно было ей куда-то поступать. Вначале она вернулась в Украину, потом - жена, ну и я следом...

Не будет тебе никакой аренды!

- Нам не хотелось жить в городе.

В Луцке у нас была хорошая квартира, дача, машина, гараж, но мы с женой решили жить за городом. А в селе ведь главное что? Нужна работа прежде всего. На то время можно было брать в аренду часть колхозов, хозяйств, переходить на подряд. А потом и отделяться. И я захотел взять в аренду часть хозяйства. Начали со своего села. Председатель говорит: «Нормально, нет проблем. Но сначала поработай, людей узнай, а люди - тебя». Согласился поработать мастером в тракторной бригаде, в основном доставалой... Машина своя есть, знакомства еще с Союза везде остались. Запчасти, электроды достать было негде! Но я решал все эти вопросы, и получалось неплохо. Через полгода вновь поднимаю вопрос аренды. Давайте, мол, решать, хочу что-то более весомое делать. Начались оттяжки, всякие отговоры. Я наседал. В конце концов, вызвали меня в райком партии (я был партийный), и старый знакомый, теперь уже секретарь райкома говорит: «Ты давай, Степан, топай, откуда пришел, не путайся под ногами... Нечего тебе здесь делать, не будет никакой аренды для тебя.» И я ушел. Но от идеи не отказался.

Расформировывался большой колхоз, где хозяйствовал Герой Соцтруда Федорчук Иван Петрович, его брат руководил тогда украинским КГБ. От колхоза оставалось село Коршив, дали туда технику, но в результате реформ бросили все в чистом поле, как на целине. Но земли там отличные, это не здешние пески. Иду работать главным инженером, строю производственную базу, мастерскую, заправку и так далее. Но очередная моя попытка хозяйствовать самостоятельно и по новым формам закончилась так же, как и предыдущие. И тут выходит постановление Горбачева о фермерстве. Я плюнул на арендные возможности, вышел из колхоза и из партии заодно. Не в одиночку, несколько человек пошли со мной. Со скандалом, разумеется. Как же! Разрушил партийную организацию, колхоз! Смутьян, в общем. Просил в соответствии с законом 50 га, дали 10, мол, попробуй вначале, потом добавим.

Фото 1. Хуторяне, или Жизненные одиссеи Степана Чабана

Как начиналась хуторская жизнь

- И вот я уже фермер. В том же 1992 году на свадьбе в селе один мужик, меня постарше, сказал: «Знаешь что, Степан. Если бы мне было столько лет, как тебе, я бы взял землю в другом месте. Поехали, покажу, шикарное местечко.» Сели мы в машину, прямо во время свадьбы, и привез он меня вот на это самое место. Дело было в мае, здесь было сказочно красиво: эта поляна у края леса, уходящее вдаль поле, целый пригорок ландышей, запах которых вместе с запахом других трав просто дурманил. «Вот здесь я бы и жил.», -сказал он тогда мне. Уже давно нет его на этом свете, но мы его всегда вспоминаем. Вы сами должны это почувствовать, здесь другое место, другая аура. Жить здесь просто неимоверно чудесно. Уже даже дети это чувствуют. Сын, когда был помоложе, упрекал меня, мол, зачем нас завез сюда, в безлюдье. А теперь и он, и невестка поняли, что такое наша обособленная жизнь на природе, какое это преимущество. Другое дело, что нужна работа, заработок.

Взяли в аренду эти земли вместе с родным братом. Перебрались, и через год на одном дыхании возвели здесь свои постройки. Деньги еще были, и я купил и трактор, и комбайн, другой техники для обработки земли и ухода за посевами. Но уже было начало разрухи, рушились связи, рынка не было, продавать урожай было трудно, везде мешали. Картофель сдали на завод, два года деньги не могли забрать. Вырастили лену тонн 50, возились с ним целый год, наконец, нашли покупателя в Польше, но нам не разрешили его вывезти, пришлось вообще сжечь... Сдали зерно - то же самое... Пахотной земли здесь немного, 30 га всего на двоих. Сенокосы, пастбища, леса немного - с залесненной нами территорией будет 14 га. Лес нам нужен для нужд теплицы, прежде всего санитарная рубка.

- И основали здесь собственный хутор?

- Да, мы решили, что это будет наш хутор. Сегодня здесь живет моя мама, я, мои дети и внуки - уже четыре поколения. Соседнее урочище называется Ставеччина, так назвали и мы свой хутор и хозяйство. Когда-то здесь было много ставков, еще при поляках. Речку здесь разрушили в процессе мелиорации, она каналом стала. Брат, как вы догадались уже, за полкилометра живет, под тем краем леса. Вначале мы строились совместно, на два хода, когда еще отец жил здесь. Потом жизнь подсказала, что лучше строиться отдельно.

- Ваш отец ведь в прошлом был воином УПА, а Вы - коммунистом. Как Вы уживались в одной семье?

- Нормально. Мой отец не был радикалом. В семье у моего деда Тимоша было 8 детей, имели 12 га земли. В 39-м году пришли советы, забрали землю, бороны, плуги, коней…  Что делать? Знаете, как у нас говорили? Первые советы были еще хорошими - пришли и ушли. А вот вторые... Те провели телефоны, и их выгнать было уже практически невозможно. Отец был прогрессивным, авторитетным человеком. Он совсем юным пошел в лес. Когда их здесь разбили, его судила тройка, и приговор был гуманным - отправить воевать в штрафбат, еще шла война с немцами. Он и пошел с советами, в Эстонии в 1944 году потерял ногу, так сказать, искупил вину.

- А где тот дуб, где висела известная на всю округу телефонная трубка?

- Здесь недалеко, там теперь и столб стоит. Именно на том дубе и висела вначале телефонная трубка, когда здесь еще ничего не было. Люди говорили, мол, фермер дурной, негде жить, а телефон провел. А связь мне нужна была для того, чтобы позвонить в Ковель и узнать, стоит ли мне сегодня туда ехать или нет. Времени толкаться впустую по приемным у меня не было. Пришел к председателю и говорю, давай, мол, вскладчину телефонную связь проведем, половину - за счет хозяйства, твои люди ведь живут здесь, а за другую половину, несмотря на то, что мне остается лишь один километр от вас к себе протянуть, уплачу я. Но типичный советский председатель сказал: «Жили без телефона, обойдутся и теперь». И я за свои деньги провел эти 7 км телефонной линии: через села Козлиничи, Шкурат и на хутор, к нам. Когда уже линию почти провел, приехал председатель районной администрации, ныне уже покойный Остапюк, и говорит: «Степан, ну раз ты уже все это делаешь, навесь еще два провода - для людей, не для председателя.» И я сделал линию для села.

И дорогу так же себе построил - от села до креста в начале леса, и не абы какую, а из щебня, нормальную, с верхней пропиткой.

Его мозолистые, знающие в любой работе толк руки, изреженное морщинами, с сединой в короткой прическе лицо, с которого не пишут революционеров и бунтарей, а которое отображает мудрого, смекалистого хозяина, очень органично вписывались в атмосферу этого хуторка. Был жаркий полдень, уже целое лето не было дождей. Возле раскидистого, увешанного янтарными плодами дерева алычи мы пили зеленый чай. Неподалеку в гнезде на высоком столбе цокали клювами аисты и стригли воздух ласточки.

- Начиная жизнь на этом клочке земли, - продолжал свою жизненную одиссею Степан Чабан, - я видел, что соседнее хозяйство приходит в упадок, и надеялся, что тракторную бригаду села Шкурат возьму в аренду. Поэтому заготавливал и свою технику. Но здесь, как и везде, меня к аренде не допустили. Занимался картофелем, льном, зерновыми, коров пробовал разводить, свиней. Молока я сдавал столько, сколько сдавало все село. Но для дальнейшего развития нужны были новые помещения, современный комплекс нужно строить. Требовались большие вложения, а перспективы видно не было. За молоко деньги по полгода-год выбивали, от известного молокозавода только торговая марка «Комо» и осталась. Плюнул и я на это направление. Сын уже подрастал, работы особой нет, я искал новый бизнес.

Фото 2. Хуторяне, или Жизненные одиссеи Степана Чабана

Грибной бизнес

Но так, видно, судьбе всегда угодно, готовится такой момент. Однажды попала мне в руки газета «Волинь», где я увидел сообщение о том, что в нашем западном регионе начинает работу американская программа по учебе частных землевладельцев, мелких фермеров. Я звоню сразу же, еду во Львов, чувствую, может выгореть. Оказалось, в той команде была Мария Мороз, наших ковельских корней, и меня таки включили в эту двулетнюю программу. Вначале учили здесь, потом возили в Европу - Польшу, Чехию, Венгрию, показывали разные виды производств, учеба стоящая. Я еще раз убедился, насколько мы отстали. Но и увидел то, как обыкновенные люди достигают успехов, занимаясь своим делом. Еще сильнее захотелось жить не хуже.

В Жешуве на семинаре группа профессоров из Пенсильвании проводила учебу по выращиванию шампиньонов. До этого я знал о грибах только то, что растут они в лесу, а что можно управлять подобным процессом, культивировать, мне было неведомо. Когда показали такое польское производство -компактное, современные технологии, компьютерное обеспечение, я загорелся, заболел новой идеей. Это же интереснее для сына может быть, чем свиньи и коровы! Познакомился с профессором Кристианом Шудыгою, вернулся домой - нет мне покоя. Производство недешевое - квадратный метр стандартной шампиньонницы стоит 300-350 евро, под ключ, с оборудованием, стеллажами. Но вначале нужно выучить сына, отправить его туда на учебу. У меня это получилось - сын попал на учебу в Институт овощеводства под Варшавой, прошел вышкол по выращиванию томатов, а потом и шампиньонов. По возвращении в Украину нашли под шампиньонницу, прежде всего, помещение в соседнем селе Песочное, полуразрушенный свинарник. Взял кредит, приехал с сумкой, полной денег, рассчитался с людьми за паи, чем поверг их в шок. Провели реконструкцию, привезли компост из Польши, заложили первую шампиньонницу. Необходимый микроклимат сразу создать не получилось, но первый урожай был великолепный - белое поле грибов! Мы с ним справиться не могли: сбыта не было никакого, люди наши продукта еще не знали. Но мы увидели, что это возможно. И стали шампиньонницу расширять.

Фото 3. Хуторяне, или Жизненные одиссеи Степана Чабана

Поправка Чабана

- Хороший компост для грибов - это 70% успеха, его нужно завозить регулярно, и это уже другие деньги, - продолжал свой рассказ Степан Васильевич. - Особенно на таможне. Такой компост, как мы узнали позже, есть не только в Польше, но и в Черкассах, компании «Верес», или на комбинате «Пуща-Водица». Но никто из своих ни опытом, ни компостом не делится! По таможенному законодательству мицелий гриба, смешанный с почвой, считается мицелием и облагается пошлиной 0,2 евро за килограмм. И если мы везем компост, в котором всего 5 кг мицелия, то это их не интересовало, уплачивай пошлину за все 20 т. Тонна компоста в Польше мне обходилась в 100 долларов, а пошлина на нее - 200 евро... Хороший бизнес для таможни, правда?

«Или же вози все отдельно», - советовали таможенные умники. Люди вообще понятия не имели и не хотели вникать в технологию приготовления компоста, - в сердцах сокрушался Чабан. - Компост из стерилизационной камеры сразу попадает в машину, которая подсевает мицелий и пакует его. Главное, что эту смесь необходимо привезти в стерильном состоянии. Поляки ставят гриф, что это скоропортящийся продукт, и пропускают на своей таможне без очереди. Мы проходили свою таможню с шести утра до девяти вечера... Я возил компост в центральную таможенную лабораторию Киева, чтобы они искали, сколько там того мицелия реально. Тщетно. Написал премьеру Тимошенко письмо, приложил расчеты. И мне повезло: через Минэкономики письмо попало в Верховную Раду. Через 1,5 года моих мытарств я в Киев, как на работу, ездил - принимают поправку в Таможенный кодекс: «пошлину снимать в размере 10% от всей стоимости». То есть со 100 долларов - всего 10 долларов, это же совсем другой разговор. С тех пор эта «поправка Чабана» открыла дорогу для всех грибников. Мы начали возить компост, развивать свое производство. Производственная мощность нашего проекта - 100 т в год, должно быть 9 камер, а у нас их пока четыре. Сейчас у нас циклическое производство, выращиваем не более 30 т. Когда запустим все 9 камер, будет круглосезонное, ежедневное, беспрерывное - 300 кг в день!

Степан Васильевич рассказывал легко и непринужденно, как рассказывают люди, всем сердцем прикипевшие к делу, знающие все его тонкости. Природная хозяйственная смекалка подталкивает предпринимателя и на следующий шаг - перспективу приготовления собственного грибного компоста.

- На первый взгляд, там ничего сложного нет. Нужны солома, коровий или конский навоз, гипс для раскисления и все... Но сама технология приготовления сложная и трудоемкая. Для прохождения ферментации массу необходимо постоянно переворачивать и пропускать через камеру стерилизации (не менее 80-90 градусов), чтобы уничтожить всех микробов-конкурентов. Ибо гриб чрезвычайно деликатен и уязвим, - делился некоторыми секретами Степан Чабан.

- Сбыт грибов налажен?

- Сейчас немного легче, чем было вначале. Но что меня в этой ситуации драконит? Ты выращиваешь, отдаешь свой товар по цене, которую тебе диктуют, и на тебе наваривают очень даже неплохо. Не согласен я и с политикой взвинчивания цен на шампиньоны во время поста, это неправильно! Нашу продукцию должна брать каждая вторая хозяйка, а не каждая десятая. Поэтому задача - иметь свою торговую сеть. Начал работу со своими фермерами: у меня - гриб, у этого - картофель, овощи, у того - мясо. Продукция есть, но сбываем ее - кто как может. Наше хождение во власть в Луцке закончилось тем, что горсовет разрешил иметь открытые торговые точки. Имеем несколько площадок, стоим и торгуем - примитивизм невообразимый.

Но власть говорит - «Мы разрешили...». В Луцке построили оптовый рынок, но фермеру туда не попасть... Я стал инициатором строительства в Луцке рынка мелкооптовой торговли экологически чистой продукции. Отвели землю, не один год тяну и это на себе. Ищу инвестора. Мы альтернативу базару хотим сделать. Нас в области около 27 кооперативов, это уже потенциал. Нужен выгодный кредит, больше ничего.

- Так все же, для чего человеку нужен хутор? Собственный.

- Чтоб чувствовать себя человеком на этой земле. Хутор - это способ жизни. Да, можно жить в селе или просто быть фермером, без хутора. Но, поверьте, это немножко другое.

Просто у тебя под ногами твоя земля! И у тебя есть воля, такая необходимая нам всем. Здесь уже есть частица наших душ. Сейчас у меня есть множество причин, чтобы ничего уже не делать. Сын есть, работа для него есть, мне есть где жить, да и все для жизни тоже есть. Но ведь важно уметь делать что-то, что нужно людям! Вот тогда ты чего-то стоишь. Я выращиваю грибы, никто в округе этого не делает. Даже в области. И это уже востребовано. Хочется ли прожить подольше? Даже не думаю. Выкладываюсь ежедневно, как в последний раз. Говорил мой 87-летний дед Мартын: «Я уже много прожил, но все равно интересно, как же будет завтра». Но свой хутор я не сменю ни на что!

Уезжая из этого хуторка на Ковелыцине, уже на трассе я попал под проливной дождь. Он умывал асфальт, заливал и насыщал страждущую без влаги почву полей, на которых уже шла уборка. Каким будет завтрашний день хуторян? Верится, радостным, солнечным.

Потому что прошли они трудным, но верным путем, и заслужили - и дождь на поля, и солнце поутру.

ВИДЕО
СОБЫТИЯ